С самого утра Ичиго не покидало странное предчувствие чего-то невероятно неприятного. Причём – явно неизбежно неприятного.
На самом деле, кроме собственных ощущений, никаких внешних предзнаменований не было.
А зря…
Знай он – чем закончится вечер, уже с пяти утра покинул бы город, а ещё лучше – сбежал бы в Сейретей, учитывая то, что случилось.
Хотя, что уж теперь… раз случилось…

- Одну минуточку… я сейчас закончу.
Старательно переливая содержимое одной колбы в другую, Заэль следил, чтобы ни одна драгоценная капля не пролилась на пол, и не устроила, случаем, взрыв всего Лас-Ночес.
Однако кому-то за дверью было нужно именно в этот момент снести дверь к Ямамото в Сейретей и влететь, огласив всю лабораторию рыком:
- Заэль Аппоро Гранц!
Октава Эспада почувствовал, что у него задёргался глаз и дрогнула рука с колбой. От греха подальше он поставил её на место.
- Ох… Гриммджо, зачем же так орать-то? – Заэль повернулся к кипящему арранкару и быстро прикинул в уме, каким боком мог перейти тому дорогу. Почему-то на ум приходило слишком много случаев…
- Ты, несчастный крашенный петух! – Заэль распахнул глаза и глубоко оскорбился.
- Кто петух?.. – выдохнул он. То, что крашенный он опровергать даже не подумал. Джагерджек сам был не натурального цвета, если на то пошло.
- Ты хоть в курсе, что твоё зелье сделало? – понизив голос, поинтересовался Гриммджо, и в полутьме лаборатории его глаза опасно сверкнули. Аппоро Гранц сделал шаг назад и принялся лихорадочно шарить рукой по столу в поисках средства обороны. В открытом бою против Шестого он был абсолютно беспомощен, потому даже не надеялся выжить, дойди тот до точки кипения. А, судя по рычанию, всё больше напоминающему звериное, Гриммджо был слишком близок к этой точке.
- Какое зелье? – как можно вежливее уточнил Заэль, чуть успокоившись, когда в его руке оказалась одна из многочисленных колб с предполагаемым содержимым. Может, вреда и не принесёт, но задержит, это точно. А там и сбежать выйдет. Наверное…
- Ты дал Улькиорре зелье, которое… которое… которое сбило меня с толку!
Гранц непонимающе изогнул бровь. Потом подумал. Потом осторожно улыбнулся.
- Так вот ты о чём… ну, Улькиорра попросил дать ему средство, которое бы тебя несколько… отвлекло. Ну… я и дал.
От вспыхнувшего с новой силой рычания из горла Джагерджека Заэль вздрогнул.
- Отвлекло?.. – Гриммджо подошёл ещё ближе. Гранц нервно хихикнул.
- Да я пол-Хуэко Мундо оббегал, пока до меня дошло, что это за дрянь! Ею провонял всё на мили вокруг!
Оказывается, радиус действия существенно больше предполагавшегося, подумал Заэль мимоходом.
- Прошу прощения, Гриммджо, - он сильнее вжался в стол, прикидывая наиболее удобный момент для атаки. – Но что ты от меня хочешь?..
- Ты можешь снять действие? – хмуро спросил Джагерджак, скрестив руки на груди, и прекратил наступление. Заэль выдохнул.
- Разумеется, только я не уверен, что Улькиорра… - сглотнув, Гранц заткнулся. – Я мигом.
Гриммджо отошёл в тень, предоставив Октаве заниматься своими пробирками, и со скучающим видом начал оглядываться по сторонам. Он не думал, что когда-нибудь сам припрётся в нору к этому розовому психу, помешанному на себе любимом. Гриммджо тошнило от Восьмого Эспады на одних лишь собраниях, видеться чаще желания не было. Но Улькиорра…
Вспомнив, как его водили за нос, просто чтобы выставить из Лас-Ночес… чёртов Кватра, которому приспичило наводить порядок в замке. Ну вот кто додумался доверить ему уборку?! Этому чистоплюю с помешательством на слове «мусор»?!
В голове сам собой всплыл образ светловолосой головы и мерзкое хихиканье.
Зарычав, Гриммджо мысленно пообещал Гину всех благ и решил ответить врагу тем же оружием. Собственно, именно для этого он и спустился в этот притон.
- Готово, - возвестил светящийся от гордости Заэль и протянул было Джагерджеку склянку, как именно в этот момент по снесённым ранее дверям в лабораторию невозмутимо вошёл Улькиорра.
- Уборка… - также невозмутимо возвестил он и посторонился.
Хлопая длиннющими ресницами, Заэль в шоке смотрел, как по его ненаглядной лаборатории, по его святой святых носятся воодушевлённые фракции Четвёртого Эспады.
У хозяина задёргался второй глаз.
- Улькиорра… - прошипел Гриммджо, скалясь. Для полного соответствия образу ещё только мечущегося хвоста не хватало. Хотя, за этим дело не станет, если Шестой дойдёт до релиза…
- Мусор, - Улькиорра кивнул в сторону ощетинившегося арранкара, и фракции радостно понеслись в его сторону. В этом месте Гриммджо вдруг пришёл к выводу, что намерения у фракций не слишком дружелюбные, и метнулся к столу, отпихнув несчастного Заэля в сторону.
- Ну, я тебе щас… - с победным кличем Секста Эспада схватил первую попавшуюся на глаза из шеренги идентичных колбу и занёс руку. – Ты у меня уборку аж до самого Сейретея делать будешь!
- Стой! – Заэль с ужасом узнал колбу. – Только не эту!..
Поздно. Из клубов дыма появилась по-прежнему невозмутимая физиономия Улькиорры и повелела:
- Вынести.
Полусознательного Гриммджо вымели за пределы Лас-Ночес.

Ичиго выдохнул.
Субботняя уборка подходила к концу. Пока Юзу не ткнула его носом, он и не подозревал, сколько мусора накопилось в его комнату. А ведь, если подумать, что большая его часть появилась из-за бесконечно шляющихся через его комнату шинигами. По самым скромным подсчётам в неделю здесь бывало не меньше трёх лейтенантов и как минимум двое старших офицеров Готэя 13. Хотя Ичиго считал, что одна только Рангику страшнее всех тринадцати капитанов вместе взятых. Потом он вспомнил про Комамуру и забрал свои мысли обратно. Выметать собачью шерсть ещё хуже.
Посчитав свой долг выполненным сполна, Ичиго вытянулся на кровати и прикрыл глаза. Нет, спать он не собирался, там ещё ужин внизу ждал, да и…
- КУРОСАКИ!!!!
Ичиго резко открыл глаза. Нет, только не это… он же не чувствовал появления его рейацу, откуда взялся этот чёрт из табакерки?!
- КУРОСАКИ! – рычание стало ближе, Гриммджо явно направлялся к его дому, а встречи семейства с ошалевшим арранкаром Ичиго не мог допустить. Вот только то странное ощущение, с самого утра висевшее на душе камнем, никак не хотело испаряться. Что-то будет.
Наплевав на предосторожность, Куросаки схватил печать и выпрыгнул из тела прямо в открытое окно. В воздухе полыхала рейацу Джагерджека. Создавалось ощущение, что арранкару кто-то здорово прищемил хвост, и теперь этот кошак-переросток яростно жаждал сорвать злость и выплеснуть обиду. А где ещё это можно было сделать безнаказанно? Правильно – в Каракуре, а конкретнее – с Ичиго.
- Гриммджо… - прошипел временный шинигами, взмывая в воздух на ту же высоту, что и арранкар, глядя прямо в его голубые глаза, наполненные звериным возбуждением. Джагерджек хотел драться – отлично, у Ичиго был трудный день, ему тоже не помешает размяться.
- Куросаки… - привычный обмен любезностями состоялся, пора было переходить к делу, но Гриммджо продолжал стоять в воздухе, испепеляя противника голодным взглядом и не предпринимая попыток к нападению. Задавив вновь проснувшееся предчувствие, Ичиго перехватил Зангетсу и воскликнул:
- Бан-кай!
Гриммджо по-прежнему не двигался с места, внимательно наблюдая за преобразившимся Куросаки. Это, мягко говоря, нервировало, Ичиго поймал себя на желании напасть первым, дабы не терять силы и время, но…
- Ты передумал? – спросил он ехидно, и арранкар явственно зарычал, засовывая руки в карманы ещё глубже. Похоже, что несмотря на боевой настрой, Гриммджо чего-то ждал. Доходил до точки кипения? Вот Ичиго был уже прямо на грани того, чтобы сорваться и надеть маску Пустого, начхав на последствия.
- Чего ждёшь? Или хочешь, чтобы я первым напал? – поведение Шестого Эспады уже просто выводило из себя, одно только присутствие Гриммджо здесь, снова, бесило Куросаки до потери пульса.
- Не буду я драться.
Ичиго чуть не выронил Зангетсу.
- Чего?..
- Сказал: не буду драться, - громче повторил арранкар с такой обидой в голосе, что Ичиго чуть не стало его жалко. Буквально чуть-чуть.
- Тогда какого… - он не успел договорить, как неподалёку вспыхнули две знакомые рейацу: Рукия и Ренджи спешили на помощь. Почему-то Куросаки не был уверен, что им стоит здесь появляться.
- У меня разговор к тебе есть, - продолжил Гриммджо, поморщившийся при появлении новых потенциальных противников. – И твои дружки тут на хрен не нужны.
- Извини, - Ичиго ухмыльнулся, - если тебе что-то не нравится – можешь валить на все четыре стороны.
- Улькиорра грозился спереть твою девку, - бросил Джагерджек как бы между делом, - говорит, что с её способностями уборку в два раза быстрее сделает.
- У-уборку? – Ичиго понял, что заикается. – Что ты несёшь!
- Девка та, с бу… в общем, отирается возле тебя, рыжая. Айзен-сама давно на неё глаз положил и…
- Причём тут Иноуэ? Если ты её хоть пальцем тронешь…
- Тогда отошли своих дружков, - мрачно велел Гриммджо, когда рядом с Куросаки возникли ещё двое шинигами. – Разговор есть.
- Ренджи, Рукия, - голос у Ичиго звенел от сдерживаемой ярости, - идите к Иноуэ и глаз с неё не спускайте.
- Ичиго? – Рукия покосилась на хмурого арранкара, что-то прикинула в уме и открыла было рот, но его тут же запечатала ладонь Ренджи:
- Постарайся закончить с ним быстрее, - хмыкнув, лейтенант шестого отряда уволок свою подругу в обратную сторону. По крайней мере, хоть за Орихиме присмотрят.
- Чего надо? – игра, в которую вздумал играть Гриммджо, уже порядком надоела, да и окончательная цель была непонятна, обычно тот себя вёл совершенно по-другому.
- Рви, Пантера! – оглушительный рык на мгновение застал Ичиго врасплох, и когда он пришёл в себя, то оказался прижат к земле разрелизившимся Гриммджо в своей кошачьей форме. Однако следующее действие арранкара повергло временного шинигами в окончательный ступор.
Джагерджек потёрся лохматой башкой о его подбородок и… мяукнул.
Ичиго произнёс три нехороших слова.

- А по-человечески сказать не судьба? – хмурый Ичиго вытер волосы полотенцем и окинул взглядом раскинувшегося на его кровати обнаглевшего кошака.
Упомянутый кошак прищурил один глаз и отвернулся, сделав вид, что кроме него в комнате никого нет.
- Сволочь… - прошипел Куросаки и полез в шкаф за футболкой.
Когда немного пришедший в себя Гриммджо соизволил высказать цель своего появления в Генсее, с Куросаки можно было писать картину: настолько охреневшим он себя ещё не помнил. Чтобы беспощадный, неумолимый и ураганный Шестой Эспада мяукал и мурчал, стоило Ичиго по глупости почесать того ухом? Нет, такое в мировоззрении бедного недошинигами не укладывалось. Однако ещё больше помрачневший Гриммджо заявил, что такое очень даже возможно, если по тупости связаться с Заэлем и его опытами.
- Не знаю, что в этой склянке было, но шарахнуло оно прямо по моей сущности, - презрительно сообщил он, снимая релиз и становясь более человекообразным. – У меня ещё от той дряни голова едет, а теперь снова-здорово.
- А у меня-то ты чего забыл? – попытался выяснить суть Ичиго.
- Так ты ж видел, - ещё один прищуренный взгляд, и Куросаки ощутил себя двоечником, вызванным к доске. – Мне надо, чтобы… меня… - арранкара самого передёрнуло, но он всё же закончил, - чтобы меня приласкали.
Ичиго вспомнил ещё несколько нехороших слов.
- Повтори?..
Гриммджо зарычал, заставив Куросаки отодвинуться от греха подальше в другой конец комнаты, и пояснил:
- Заэль сказал, что в ближайшую неделю у меня моя вторая натура будет брать вверх, и успокоить её можно только приласкав. Почесав за ухом, как ты сделал…
- Я не нарочно… - нервно хихикнул Ичиго, пытаясь снять напряжение от ощущения неозвученной проблемы, но Секста не оставил ему выбора:
- Так что всю неделю я буду жить у тебя.
- С какой стати?! – позорно взвизгнул недошинигами, подпрыгивая на стуле.
- А с той, что никто в Лас-Ночес меня терпеть не станет, не к Айзену же идти? – в кои-то веки Гриммджо рассуждал здраво, но…
- Но я же твой противник?! – почти взвыл Ичиго, понимая, что предчувствие оказалось правдивым и проклиная собственную тупость, не позволившую принять его всерьёз. – Почему я должен тебя терпеть? Я же убить тебя могу!
- Так убил бы.
- Э..?
- У тебя же принцип: не драться без причины, нэ? Вот я и решил, что пока я тебя не трогаю – ты меня не тронешь, так что с тебя не убудет. Подумаешь – недельку надо всего лишь периодически гладить по головке и чесать за ухом.
Думаешь, меня это особо радует?
Ичиго предпочёл оставить свои мысли при себе.
- Почему тебе обязательно надо, чтобы кто-то тебя чесал за ухом?! Уйди в подполье на неделю, отсидись и вернись обратно…
- Балда! – Гриммджо напомнил Ичиго Ренджи, щёлкнув того по носу. – У меня ж крыша едет по полной, когда накрывает. Я вообще не отвечаю, что творю, и если меня не остановить – примчусь в Хуэко Мундо, а мне нельзя.
- А почему в Хуэко Мундо? – Куросаки поразился тому факту, что арранкар подкрался незаметно, и снова отполз подальше.
- Откуда я знаю? – тот фыркнул и взъерошил волосы, будто смутившись. – Наверное, там мой дом и всё такое…
Угу, конечно, подумал Ичиго и продолжил отступление.
- Раз мы всё решили – я спать хочу.
Раньше, чем Куросаки успел что-то вякнуть, Гриммджо вытянулся на его кровати, закрыл глаза и через секунду захрапел.
Неделя обещала быть долгой.

- Какого хрена ему надо спать именно в моей кровати?! Мог бы вообще ошиваться где-нибудь в другом месте ночью…
Злой, уставший и замёрзший Ичиго, вынужденный спать на полу, чувствовал, что ещё немного – и его не остановит даже временное перемирие. Хотя, кто ещё тут заключал перемирие? Гриммджо просто поставил его перед фактом и чхать он хотел на то, что по этому поводу думает сам Ичиго. Противная, эгоистичная, наглая, беспардонная, дырявая сволочь!
Перебирая в уме все эпитеты, которыми только можно было наградить оборзевшего кошака, Куросаки незаметно для себя погрузился в сон.
Как ни странно – разбудил его какой-то звук. Открыв один глаз, Ичиго вспомнил, что сегодня воскресенье и на учёбу не надо, значит, это не будильник. Но что тогда?.. Кто-то заводит машину с утра пораньше?
Мерное урчание продолжало раздаваться где-то над ухом, и напрягшийся шинигами осторожно повернул голову. У него под боком свернулся огромный клубок сине-белого цвета. Этот клубок издавал странный звук, похожий на… мурчание. Примерно такое же, как после чесания за ухом.
Ичиго выдохнул. Значит, всё это не было сном, и он действительно попал в наитупешую ситуацию. Пожалуй, только он один во всём мире мог так сглупить и позволить какому-то арранкару, который, между прочим, пытался убить его и Рукию, спать с ним в одной комнате. Наверное, таких идиотов больше не существует, хорошо ещё, что пока вроде Гриммджо говорил правду, и в приступах «окошкевания» не пытался никого убить.
- И-и-и-ичиго?..
На подоконнике замерла маленькая фигурка Кона, ошалело глазевшая на открывшую картину. Ичиго гулко стукнулся головой об пол.
- Кон, заткнись.
- Но…
- Заткнись и вали отсюда.
- Ичиго… ты…
- ВАЛИ!
- Чего орёшь? – сонно поинтересовался Гриммджо, снова становясь собой. Кажется, его релиз был не причём, и в тот раз он принял свою истинную форму только чтобы показать Куросаки проблему в действии. Подумав, Ичиго признал, что если бы тот ему просто сказал, в чём дело – он бы ни за что не поверил.
Впрочем, дальше день пошёл своим чередом, Джагерджек даже куда-то исчез, чему невыспавшийся Куросаки был несказанно рад, заняв свою законную кровать.
Заглянувшая в комнату Юзу удивилась, что брат весь день валяется в постели, но Ишшин почему-то попросил его не будить, да и сам к сыну не приставал, что ввергло обеих дочерей в некоторый ступор. Но, стоило им об этом заикнуться, как расплывшийся в улыбке глава семейства как-то слишком быстро сменил тему и сбежал к работе.
- По-моему, он что-то скрывает, - нахмурилась Карин, глядя ему вслед.
- Да? Может, стоит…
- Сами разберутся, - вывела девочка и отправилась на встречу с друзьями. Не сидеть же из-за этого дома в выходной, как некоторые.
Некоторые в это время спокойно спали, не подозревая, что второе пробуждение окажется ещё более весёлым, нежели первое.

- Мне на-до-е-ло! Слышь, ты?! Надоело мне!
- Ты прямо как ворчащая жена…
- Да что ТЫ об этом знаешь?! Это же на МЕНЯ кто-то закидывает по ночам свои конечности и мурчит в ухо! Если ты ещё раз меня укусишь…
- А нечего засыпать, когда у меня приступ! Спит он, видите ли! Учти, Куросаки, если по твоей вине я всё-таки окажусь в Лас-Ночес до окончания всего этого, все твои друзьям сдохнут, не успеешь и пикнуть!
- Да какого хрена?! – Ичиго захотелось что-нибудь швырнуть, но под руку, как назло, ничего не попадалось. – С какой стати я вообще должен решать ТВОИ проблемы?!
- С такой, что я могу в любой момент убить твою сестричку. Не знаю, как чёрная, но блондинка меня точно не видит…
- Ты… ты… - Куросаки выдохся и сел на пол. Гриммджо скептически окинул его взглядом с высоты кровати.
- Убить бы тебя, пока ты мурчишь и ластишься… но…
- Но ты не можешь, - ехидно прокомментировал арранкар, скалясь.
- Позову Ренджи – он сможет.
- Не станешь, - тот зевнул.
- Почему?
- Слушай, Куросаки, не задавай тупых вопросов. Вот приду в себя и тогда уже разберёмся, а сейчас заткнись и ложись спать уже, я дико вымотался.
- Вымотался он, - бурчал себе под нос Ичиго, спихивая зевающего арранкара в сторону и пытаясь умоститься рядом на кровати. На вторую ночь он категорически отказался спать на полу, но Джагерджеку было решительно всё равно. Так что пришлось смириться с тем, что выгнать кошака из постели своими силами невозможно – слишком тяжёлым тот оказался, особенно спящий.
Выключив свет, Ичиго попытался повернуться на бок, но его остановила упавшая прямо на грудь лапа вновь сменившего личину Гриммджо. Пришлось изворачиваться и протягивать руку, чтобы дотянуться до ткнувшейся в шею макушки. Стоило Ичиго слегка пройтись ладонью по знакомо мягкой шерсти, как комнату заполнило приглушенное мурчание. Мерный звук убаюкивал, и буквально через пару минут временный шинигами отключился, не меняя позы и не убирая руку с головы арранкара.
- Кхм.
- О…
- Да.
- У…
- Эм.
- Э…
- Ренджи, прекрати!
Отвесив другу детства подзатыльник, Рукия вновь перевела взгляд на лежащих в обнимку Ичиго и вернувшегося в обычный облик Гриммджо, пытаясь понять, когда мир успел сойти с ума.
- Мы должны кому-то об этом сказать? – Глаза Абарая отказывались становиться прежними, округлившись на пол-лица.
- Не думаю, - протянула Рукия, поглаживая подбородок. – Наверное, Ичиго знает, что делает.
- Ты о нём слишком хорошего мнения.
- По крайней мере… - развернувшись, чтобы уйти, Рукия вздрогнула, услышав едва слышное урчание, - он хотя бы не пытается никого убить.
Покинувший последним комнату Ренджи с удивлением покосился на спящего арранкара, который мурчал, будучи в человеческом виде.